РОССИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: «чайник закипел» или «где должна возникнуть точка кипения»?

РОССИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ:
«чайник закипел» или «где должна возникнуть точка кипения»?

Лирики и физики: наводим мосты! Среднестатистический школьник и математически одаренный ребенок: кому на Руси жить хорошо? От стандартов образования к проблеме сверхзагруженности современных детей: мы взяли большое интервью у известного петербургского преподавателя, члена жюри Всероссийской олимпиады школьников по математике Константина Кнопа, который по приглашению Интеллектуального центра «Перспектива» провел в Омске цикл занятий для учащихся 7-10 классов, показывающих высокие результаты в изучении предмета.

- В Facebook в качестве «аватара» стоит фотография, на которой можно увидеть Вас со скрипкой в руках. У вас есть музыкальное образование?

Константин Кноп: Я окончил музыкальную школу. В университете играл в ансамбле скрипачей. Но с тех пор занимался редко и только для себя. С этой фотографией связана любопытная история. В прошлом году я приезжал в Ташкент. Однажды в кафе там собралась русскоязычная интеллигенция. К одной из женщин пришла дочка, которая в этот день сдавала выпускной экзамен в музыкальной школе. Её уговорили сыграть, а потом я попросил инструмент. В этот момент меня и сфотографировали.

Вам помогает математика в музыке или музыка в решении математических задач?

КК: Нет, не помогает. Наверное, если бы у меня была привычка думать во время игры, я бы сказал, что помогает. Но я настолько редко беру инструмент в руки, что первые пять минут могу только кривить лицо от фальши, которая выходит, и полностью погружаться не получается.

Я задала этот вопрос в связи с романом Генриха Гессе «Игра в бисер», который Вы, наверняка, читали... Кстати, я неоднократно встречала детей, любящих математику и книги Гессе, хотя эта литература и выходят за рамки школьной программы.

КК: Этот роман я тоже прочитал еще в школе. И я согласен с тем, что серьезные книги нужно начинать читать с маленького возраста. Это развивает ребенка, даже если что-то он еще плохо понимает, так как на следующей серьезной книге точно будет понимать уже больше!

- В тоже время то, о чем мы с Вами говорим, многих может удивить. Вспоминаю профессора филологического факультета ОмГУ, которая говорила о том, что в лингвистике достигает успеха лишь человек, которому не противна математика. На этих словах многие мои сокурсники содрогались! Ведь почти каждый современный школьник или студент со стопроцентной уверенностью ответит на вопрос о том, кто он: гуманитарий или человек с естественнонаучным типом мышления. Возможно, в этом отсутствии межпредметных связей одна из проблем нашего образования, как Вы считаете? Какова пропасть между физиками и лириками?

КК: На самом деле есть люди культурные, а есть некультурные. Человек некультурный не станет ни лириком, ни физиком. В этом профессор была права. Про наше образование можно делать отдельное интервью - это бесконечная тема. Дело не в том, что оно плохое. Дело в том, что оно всегда было разноуровневым.

У нас никогда не было ни стандарта образования, ни тем более соблюдения этого стандарта.

Вы скажете, что какие-то стандарты, программы были. Но в реальности в одной и той же школе мы могли видеть три начальных класса, один из которых на голову выше другого, хотя формально дети учились по одной программе. В одном классе все могли разобрать слово по составу, сделать грамматический разбор предложения, могли легко назвать столицу Сенегала и сказать, где находится Баб-эль-Мандебский пролив, в другом классе дети отвечали: «Откуда ты взялся с такими вопросами? Иди, откуда пришел!» И непонятно, чем это определялось, почему такая разница была, что нужно сделать учителю, чтобы он этот класс сумел выучить?

В образовании была и есть зона неоднородности. В этой неоднородности секрет того, что никто не может сказать, какое у нас на самом деле образование.

В этом месте оно хорошее, а в этом - плохое; в этом - замечательное в математике, среднее - в литературе, плохое - по языку…

- По инициативе ИЦ "Перспектива" Омске Вы провели семинар для учителей математики, после я общалась с педагогами, которые были на нем. Многие говорили о том, что было очень интересно, но в обычной школе с обычными детьми, к сожалению, применять полученные знания будет сложно. При этом преподаватели из математически продвинутых гимназий и лицеев готовы не только в кружках, но и на обычных уроках использовать эти знания. В чем же причина? Это детям с учителем не повезло или учителю с детьми?

КК: Однозначно на семинар пришли только те учителя, которым интересно самим развиваться и интересно то, чему ещё можно научить детей! Они – молодцы! То, о чем Вы рассказываете, понятно. Во-первых, я думал, что у меня на семинаре в основном учителя математических классов, я не очень понимал, что у меня есть учителя обыкновенных классов (я бы и на них тоже сфокусировал внимание). Во-вторых, судьба этих педагогов из среднестатистических школ вообще незавидная!

Лучшие ученики после начальной школы ушли в матклассы. У них осталось молоко со снятыми сливками: уже нет детей, интересующихся математикой, а таких - учить намного труднее.

- Как-то мы беседовали с основателем Школы гуманитарных и точных наук «Перспективы», доцентом ОмГУ Александром Штерном о том, в каком возрасте проявляются математические способности. И один из самых авторитетных математиков Омска поделился своим наблюдением: очень редко в семьях, где у родителей нет желания, времени и средств (а ведь сегодня обучение стоит немало) на развитие ребенка, вдруг и ниоткуда у мальчика или девочки взялись способности. Из этого я делаю вывод, что роль первой скрипки в развитии детской одаренности все-таки играют родители? О чем говорит Ваш педагогический опыт?

КК: Говорят, что гены должны как-то влиять на этот процесс: в семьях математиков чаще бывают дети-математики. Но на самом деле никто не знает: они математики, потому что им родители передали с генами что-то или потому что родители с ними занимались с малого возраста тем, что интересно им самим и что, как они считали, может в будущем интересовать их детей. Эти исследования никто никогда не делал или, если делал, мне об этом неизвестно.

- Как эти способности можно (и можно ли) развить?

КК: Да, любые способности развиваются, тренируются и усиливаются. Нет таких способностей, которые развить было бы нельзя. Как в спорте, победа - результат упорных тренировок.

Какие-то задатки, склонности, желание развиваться в эту сторону у ребенка должны быть, остальное – тренируется!

- У вас трое детей. Что посоветуете другим родителям: когда необходимо приступить к этим тренировкам? Ведь в спорте существует понятие упущенного времени.

КК: Черт его знает! Двое моих старших детей не стали математиками, но у обоих в школе (для меня это было очевидно) математические способности были. Способности не трансформировались в интерес, и я не стал их заставлять.

- Даже не пытались?

КК: А зачем?! Пока они были маленькими, я решал с ними задачки и я видел, что задачки они решают с удовольствием, а потом в какой-то момент у них это удовольствие исчезло. Ну что я буду им говорить: «Ты все равно будешь решать задачи, потому что мне надо, чтобы ты стал математиком!» Зачем? Мне это не нужно. Мне двух математиков в семье хватает (я и моя жена – математики).

- Чем сегодня занимаются Ваши дети?

КК: Дочка получила образование в области языков. Она еще в школе свободно общалась на английском, а потом пошла на восточный факультет. Сейчас она более или менее свободно разговаривает на корейском; немного знает китайский; немного - японский. Сейчас она себя ищет в бизнесе: вполне успешна как заместитель директора по развитию в фирме, которая производит дизайнерскую одежду.

- Здесь мы возвращаемся к тому, что лингвистика (любой язык) – это тоже система знаков, поэтому и в этой науке логика важна.

КК: Совершенно верно, но моя дочь до последнего считала себя полным гуманитариям и собиралась продолжать обучение в Южной Корее. Сын - спасатель. Окончил колледж. Сейчас продолжает обучение в СПбГТУ по этой специальности. Советовать что-то другим родителям сложно! У каждого свой ребенок, за которого он отвечает!

Если я вижу, что ребенок математический гений, я, конечно, скажу родителям: «Что ж вы делаете?! У вас ребенок - математик, а вы не даете ему ходить в кружок».

- Такое случается?

КК: (смеется) Нет! Если родители видят, что действительно ребенок - математический гений, то никто ему не запрещает заниматься любимым делом.

- А дети, у которых нет финансовых возможностей на дополнительное образование, они в вашей практике есть?

КК: Да, много.

Но у нас в Питере почти все сильные математические кружки работают бесплатно.

Их финансирует городской комитет образования. В эти кружки осуществляется отбор, потому что желающих больше, чем мы способны тянуть. Если ребенок прошел начальный отбор, хорошо учится, то деньги его родителям понадобятся разве что на летний лагерь, но точно не на посещение кружка в течение года!

- Вам эта система кажется справедливой, правильной?

КК: У нее есть свои недостатки, но глобально она более правильная, чем заставлять всех родителей платить за образование.

Пока в нашей стране хотя бы формально (по Конституции) образование бесплатное, это должно относиться и к дополнительному образованию тоже.

Для самых одаренных должно быть бесплатным музыкальное образование, художественное и спортивное.

- На мой взгляд, мы подошли к очень важной теме: «Зачем нужно дополнительное образование?» Часто его воспринимают лишь в качестве возможности занять чем-то ребенка в свободное время. Здесь же мы говорим о том, что некоторым детям занятия «в кружках» просто необходимы: ведь получается, именно допобразование компенсирует недостатки основного школьного образования. Ребенок, который имеет какие-то выдающиеся способности, которому недостаточно того, что дается в школе, может реализовать свою потребность развиваться в этой области глубже и дальше в кружке.

КК: На самом деле все просто: в нашей стране не хватает денег на всех (их никогда на всех не хватало, но сейчас в особенности). Что я при этом говорю: «Хорошо! Но пусть не экономят хотя бы на самых одаренных!»

И я не понимаю слов о том, что нам не хватает денег на самых одаренных. Это означает, что мы не любим свою страну.

Если у государства не хватает средств, то должны быть деньги у собственников частного бизнеса, потому что это их завтрашний день. Кто завтра будет у них работать, если сегодня мы загубим все таланты, которые есть у детей?!

- Вы можете привести примеры, когда бизнес берет на себя расходы на обучение этих одаренных детей?

КК: Есть замечательная компания «Яндекс». Она имеет целое образовательное подразделение, в рамках которого ведется спонсирование каких-то отдельных мероприятий для школьников. На ее базе работает Школа анализа данных - фактически это пример альтернативного высшего образования. Компания создала систему, которая практически полностью решает проблему подготовки кадров, отдельную, независимую от общего государственного образования.

- «Яндекс» - это крупный игрок. Но ведь в помощи нуждаются и дети из провинции. Есть ли подобные примеры в регионах?

КК: Давайте я еще один пример вспомню. Он полезен для понимания того, что необязательно должны быть местные бизнесмены или малый бизнес - это вполне может быть и большой бизнес (нужно и к образованию относиться как к элементу бизнеса). Есть президентский проект под названием Образовательный центр «Сириус» в Сочи. Основатель ШГТН «Перспективы» Александр Штерн бывал там неоднократно. Я туда ездил дважды, сейчас собираюсь вновь. Что такое «Сириус» с точки зрения бизнеса? Это огромный по финансам фонд «Талант и успех», который откуда-то берет деньги. Говорят, он патронируется Президентом. Но понятно, что не Президент туда свою зарплату дает: есть какой-то большой бизнес, который этому фонду жертвует деньги, а фонд тратит деньги на поддержку одаренных детей.

- В чем новизна этого пути?

КК: Раньше у нас были сплошные «Артеки», куда дети попадали либо потому что их родители получили путевку по месту работы, либо по каким-то еще околопионерским заслугам. Хорошо, что сейчас есть «Сириус», куда вывозят именно одаренных ребят - прежде этого в России не было.

Когда-то граф Шереметев одаренных крепостных ставил играть у себя в театре. Ему не приходило в голову выкупать одаренных актеров у других помещиков: ему хватало своих. Сейчас впервые делается попытка собирать одаренных со всей страны, приглашать к ним лучших преподавателей, чему-то их учить. Кроме того, есть проект «регионилизации» Сириуса, согласно которому планируют открывать образовательные центры(уменьшенные версии «Сириуса») в разных местах страны.

- Скоро это случится?

КК: Я думаю, год-два идея будет раскручиваться, потом откроют. Понятно, что «Сириусу» повезло с материальной базой, оставшейся после олимпиады в Сочи.

- Но вопреки всем разговорам о необходимости поддерживать таланты и развивать науку, практически вся аспирантура стала платной.

КК:  Разберутся и с аспирантурой!

Нельзя рассчитывать, что везде и все сразу станет хорошо. Как мы понимаем, для того, чтобы чайник закипел, кипение должно начаться с какой-то одной точки.

Воду нужно начинать подогревать равномерно, а потом где-то возникает эта точка, где уже кипит, а в остальных местах еще не кипит.

- Мы не берем такие крайние меры, например митинги…

КК: Под бурлением я как раз понимаю не митинги, а просто переход из одного состояния в другое: вода же не испаряется со всей поверхности сразу, она испаряется там, где кипит.

- В Омске дети и их родители не оплачивали занятия, которые Вы проводили. Компенсировал затраты спонсор - ООО "Панорама-Такси". Это позволило собрать самых способных ребят, независимо от уровня благосостояния их семей. Вы чувствуете это? Как относитесь к такому положению дел?

КК: Пришли очень хорошие дети: мотивированные, трудоспособные, очень достойные. Я не могу сказать, что все они абсолютные звездочки. Они разные, как обычно это бывает: кто-то лучше, кто-то хуже, кто-то быстрее, кто-то медленнее! Но среди них нет ни одного, который бы смотрел на меня с позиции: «Зачем оно мне!»

- Сейчас хочу перейти к другой теме. Многие критикуют телевидение, но по сути это некое зеркало общества. Очевидно, на телевидении появился новый тренд. Сегодня на экранах звезд заменили дети. В прошлом году в эфир вышло колоссальное количество программ с участием детей. Как Вы это оцениваете? Свидетельствует ли эта тенденция о том, что общество и государство стали более трепетно относиться к талантливым детям?

КК: Мне кажется, что телевизионщики просто борются за рейтинг. На примере социальных сетей все увидели, что если человек пишет о чем-то серьезно, то получает два отклика и три «лайка», если он помещает фото ребенка, то получает 200 откликов и 400 «лайков».

Они думают, покажем замечательных детей - поднимем аудиторию в 10 раз!

- Но что мы понимаем под талантом? Ведь эти программы формируют определенные стандарты: способный ребенок – это ребенок раскрепощенный, который может сделать 30 фуэте подряд и так далее. Вряд ли в подобный проект пригласят просто мальчика, умеющего решать сложнейшие математические задачи. И у детей появляется стимул день и ночь стоять на голове, заучивать какие-то факты, а не пытаться глубоко мыслить и рассуждать. Не сыграет ли эта мода с нами злую шутку?

КК: Сыграет однозначно! Мы с Вами общаемся как умные родители, которые рассуждают: «Как мне уберечь ребенка от этого соблазна?» Но многие родители смотрят на это не как на соблазн, а как на выпавший шанс.

Почему бы ребенку не воспользоваться открытым шансом - поехать «на телевизор» и стать известным всей стране.

Но, во-первых, страна, конечно, не узнает. Во-вторых, всей стране этот ребенок интересен ровно один раз. Знаю кучу ребят, которые засветились в телевизионном проекте «Что? Где? Когда?». Они тоже считали, что это им дальше будет как-то помогать. Нет, так и не помогает! Некоторые работодатели могут наморщить лоб и спросить: «Почему мне знакомо Ваше лицо?» Но в конечном итоге ему этим лицом не торговать. Работодателю нужно, чтобы сотрудник ежедневно выполнял свои повседневные обязанности. Редкая ситуация, когда перед тобой Макс Поташёв, который не просто имеет известное и узнаваемое лицо, но при этом еще и умнейший мужик, умеющий заниматься своим делом. Действительно умница! Но чаще всего профессия с телевизионной узнаваемостью не связана.

- Но телевидение во многом является законодателем моды, в том числе и в области детского интеллектуального развития. В тех шоу, о которых мы начали с Вами разговор, неоднократно появлялись дети, которые занимаются в кружках ментальной математики. Ваше отношение к этой новой моде?

КК: То, о чем Вы рассказываете, не имеет отношения к математике. Это искусство устного быстрого счета. Действительно интересно смотреть на маленького ребенка, который быстро что-то делает и у него это получается. В прошлом году в Сочи я тоже на спор перемножал два четырехзначных числа - получался восьмизначный результат. Минут 6 у меня на это ушло, и я справился! Понимаю,потренировавшись, я мог бы делать это на минуту быстрее, потом - на две. Но зачем мне это надо? Где мне в жизни поможет умение - в уме перемножать четырехзначные числа?!

- А в это время многие родители даже среди моих знакомых задумались о том, чтобы отдать своих детей в подобные секции…

КК: Зачем?!

Когда мы с ребенком занимаемся нормальной математикой, мы его развиваем. Когда мы занимаемся какой-то идиотской арифметикой, мы тратим мозговые ресурсы ребенка на что-то ненужное.

Наконец мы тратим его время! Время, которое мы потратили на ерунду, можно было потратить на что-то более ценное! Вместо этого мы делаем из него робота!

- Кстати, сегодня разговор о чрезмерной загруженности детей очень актуален. По чьей прихоти школьники перегружены: родителей, учителей, чиновников, разработчиков программ… И вообще, на Ваш взгляд, существует ли такая проблема?

КК: Во-первых, дети очень индивидуальны! Во-вторых, для них самих такая занятость не столь уж проблематична. Если у ребенка хватает времени проходить уровень за уровнем какую-то компьютерную «стрелялку», значит - он не загружен, у него есть час на развлечение. Он, конечно,думает, что он развивается, на самом деле он тратит свое время, силы, мозги на ерунду. Если мы хотим, чтобы дети совсем не отдыхали, пусть они выполняют 20 домашних заданий, но и в этом случае они все равно потратят по часу на игру, а на погулять времени опять не останется…

Перегрузка детей несомненно существует, потому что на них пытаются навалить больше, чем они могут вытянуть. В тоже время есть дети, которые очевидно недогружены, потому что их личные возможности намного выше!

Они справляются со школьными заданиями за полчаса, какими бы сложными они не были, еще два раза в неделю они ходят в кружок, который загружает домашними заданиями еще на час,но тем не менее у этого ребенка еще полдня свободно, кстати, свободно время остается и на уроках тоже. И что с этим делать, не очень понятно.

- И все же Ваш рецепт: что с этим делать?

КК: Очень индивидуально. Каждый родитель должен понимать, насколько действительно загружен ЕГО ребенок: сколько он занимается тем, что ему интересно, сколько времени нужно освободить.

Я некоторых реально одаренных ребятишек вообще переводил бы на экстернат. И думал, что с этим делать дальше.

Я против того, чтобы ребенок в 15 лет шел в университет (ему рано по возрасту), но сидеть в школе до 17 лет, когда школьная программа осваиваться одной левой рукой, - тоже неправильно. Здесь нужно искать середину между обучением в университете среди взрослых людей и просиживанием штанов в школе: и то и другое приводит к расходованию времени ни на что.

- Давайте признаемся и в том, что этим реально одаренным детям часто живется несладко, когда учителю истории просто не нравится то, что какой-то ребенок бесконечно ездит по олимпиадам, например по математике, и не посещает школу…

КК: Это уже вопрос о том, что в любой профессии есть не очень умные люди, причем их, как правило, много… Но что делать!

Одно из самых тяжелых наследий советского времени – это желание учителя непременно доминировать над ребенком, непременно показывать, как надо жить. Чем раньше мы от этого отскочим, тем раньше придем в состояние нормальной жизни.

row