КАК НЕ ДУМАТЬ ОБ УСПЕХЕ И ПОСТУПИТЬ В ГАРВАРД…

Задать вопрос


10 Января 2017

Бакалавр университета Торонто, магистр и PhD Гарвардского университета – сегодня 26-летний ученый Константин Матвеев приезжает в Омск в качестве педагога, а не так давно посещал занятия и выездные школы ИЦ «Перспектива» как ученик. Этот ученик и тогда регулярно давал своим преподавателям поводы для гордости: покорял вершины интеллектуальных турниров в России и за рубежом. В 2007 году на международной математической олимпиаде в Ханое Константин Матвеев завоевал золотую медаль. Трудно ли быть лучшим среди среднестатистических школьников? Как в лирике пробудили математика? И почему ученых Константин Матвеев сравнивает с ежиками в тумане?

- Когда Вы учились в школе, Вы себя считали среднестатистическим учеником?

КОНСТАНТИН МАТВЕЕВ: Нет, я себя не считал среднестатистическим учеником.

- Существует распространенная точка зрения, согласно которой в нашей стране система образования выстроена именно для среднего ученика. Вы согласны?

КМ: Эта проблема существует, но не только в России.

- То есть в Европе и Америке она тоже есть?

КМ: Да. Где угодно! Школьный учитель не пытается разобраться в способностях каждого ученика конкретно, в его потребностях. Отмолчался на уроке – ну и ладно!

- Существует мнение, что в школе таких детей, которые хорошо учатся, недолюбливают, где-то они и вовсе изгои. О чем может рассказать Ваш опыт?

КМ: Скажу следующее: моим одноклассникам чаще всего просто не было интересно то, что нравилось мне. Мы жили с ними параллельными жизнями.

- А как и кому удалось в Вас разглядеть математика

КМ: Это случайность, наверное. Моя школьная учительница отправила меня на олимпиаду, где меня заметили и пригласили в учебный лагерь интеллектуального центра «Перспектива». Так все началось. Потом мне встретился Александр Савельевич Штерн – основатель Школы гуманитарных и точных наук, который обладает уникальной способностью, делать интересным всё, чем он занимается.

- Вы неоднократно бывали в выездных школах?

КМ: Впервые я приехал в учебный лагерь, окончив пятый класс. После, уже поступив в университет Торонто, я приезжал в Омск в качестве преподавателя. Бывал и в летних, и в зимних школах - всего раз шесть точно.

- Чем принципиально отличаются занятия в выездных школах от уроков в обычной школе?

КМ: В выездных школах ВЫСОКАЯ ПЛОТНОСТЬ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО ОБЩЕНИЯ. В одном месте собирается много заинтересованных людей, причем собирается за городом, что очень важно. Люди отрезаются от своей обычной жизни. Это касается и детей, и взрослых, которые им преподают, поэтому учителя и ученики больше контактируют между собой. Создается очень концентрированная атмосфера, если так можно сказать.

- Часто людей делят на лириков и физиков. Вы согласны с этим делением? Оно существует, если говорить о природных способностях?

КМ: Конечно, у разных людей разные способности, тут не поспоришь. Но четко провести границу между лириками и физиками, на мой взгляд, нельзя: есть какие-то переходы, человеку могут быть интересны разные вещи. И мне кажется, любому физику полезно что-то и в лирике, и наоборот.

Когда я впервые приехал в учебный лагерь, то занимался не только математикой, хотя математика и была основным направлением, но мне нравилось посещать и другие уроки и кружки. Я и сейчас люблю литературу. Мне кажется, что моя бабушка до того, как я стал участвовать в различных математических олимпиадах, думала, что я лирик: ведь я читал много книг. Я и сейчас стараюсь оставаться лириком. Вообще наука – это всегда поиск, блуждание. Ученого можно сравнить с ежиком в тумане: он идет к какой-то цели, но точно сам не знает к какой и куда… Он только постоянно ищет новые пути.

- Гарвардский университет, где Вы окончили аспирантуру, считается лидером по количеству миллиардеров среди выпускников. Вы – дитя 90ых. В то время все понимали, что в нашей стране наука – не самое хлебное место. Почему Вы приняли решение стать ученым? Почему это Вас не остановило? Вы не мечтали о том, чтобы стать успешным человеком в финансовом отношении?

КМ: Я вообще НЕ ДУМАЛ ОБ УСПЕХЕ. Мне просто нравилось заниматься математикой. Я просто получал от этого удовольствие. Мне было жутко интересно решать различные задачки.

- А родители не пытались Вас переориентировать?

КМ: Мои родители не принадлежат к академической среде (они – экономисты), но они просто видели, что мне хорошо, поэтому и приняли мой выбор.

- Может быть, в этом Ваше счастье: Вы не думали об успехе, а слушали себя! А беда экономической науки и юриспруденции именно в том, что в погоне за модой и успехом туда пришло много ЛИШНИХ людей. И то, о чем сегодня постоянно говорят – о переизбытке специалистов на этом рынке труда, в общем проблема конкретных людей, которые не захотели или не смогли расслышать свой внутренний голос?

КМ: Наверное, Вы правы. Очень многие мои одноклассники поступили именно на эти факультеты. Они неплохо живут, даже работают по специальности, но не получают удовольствия от своего дела.

- По какому принципу Вы выбирали для себя вуз?

КМ: По итогам олимпиад я мог поступить в любой московский вуз, но по семейным обстоятельствам было принято решение, что я буду учиться в университете Торонто. Когда встал вопрос, где проходить аспирантуру, у меня тоже было несколько вариантов, в том числе и Гарвардский университет, где я и защитил докторскую диссертацию, которая в России приравнивается к кандидатской.

- Сейчас Вы живете в Бостоне?

КМ: Да, мой контракт с Гарвардским университетом рассчитан на три года.

- Какие планы на будущее?

КМ: Сложно сказать. В Америке молодой ученый должен поработать в разных местах, прежде чем остановиться на чем-то: три года в одном университете, три года в другом…

- …Что, кстати, сильно отличается от российской практики, когда нередко аспирант остается работать на той же кафедре…

КМ: …Да. Но у американской практики есть свои плюсы и минусы. Из плюсов, в первую очередь, справедливая конкуренция, так как, когда человек многие годы работает на одном месте, где все друг друга знают, исчезает объективность оценки его труда. Но, безусловно, есть и издержки, так как не существует стабильности для молодого ученого даже в бытовом отношении…

- В России постоянно, в том числе и на уровне Президента и Правительства, говорят об «утечке мозгов» и необходимости вернуть ученых в страну. Как Вы оцениваете, есть ли реальные предпосылки к этому?

КМ: Мне вообще не нравится эта формулировка: «Уехали – вернулись!» Как будто на тот свет! Для развития науки поток должен быть во все стороны. Что касается возвращения ученых в Россию, есть ХОРОШИЕ НОВОСТИ. Слышал, на факультетах Высшей школы экономики сейчас появилось несколько человек, которые окончили аспирантуры за рубежом и вернулись.

- Вы готовы вернуться в Россию?

КМ: Все зависит от того, какие конкретно будут предложения. Пока у меня контракт на три года с Гарвардским университетом. Что будет после, сложно сказать.

row